Фонд имени Ислама Каримова

Эссе «Я – Каримов»

Автор: Курбан-али Камалов, работал в Кашкадарьинском обкоме партии вместе с И. А. Каримовым в 1987-1989 годы вначале заведующим сектором информации, затем — инспектором.

Вместо предисловия. Это эссе о жизни и деятельности И. А. Каримова в один из самых сложных периодов – 1986–1989 гг. В это время он работал первым секретарем Кашкадарьинского обкома партии. Кашкадарья стала для Ислама Абдуганиевича своеобразным полигоном овладения опытом организаторской и политической работы, трамплином к дальнейшему руководству республикой.

                                                                           ***

Ворочаюсь с боку на бок, никак не могу заснуть. Перед глазами волевое лицо с надменным прищуром и голос – твердый, властный:

– Я Каримов. Дважды повторять не буду. Завтра выходи на работу в обком, иначе пусть ты хоть семи пядей во лбу, знать тебя не знаю и знать не хочу.

Дело в том, что днем я отказался. Не стал объяснять, что уже работал в парторганах 15 лет, но в соответствии с решениями XVI Пленума ЦК Компартии Узбекистана попал под чистку партийных рядов и был направлен заместителем редактора областной газеты «Кашкадарьинская правда». Просто обидно было: всех под одну гребенку мели. Существовал лозунг – поменять все кадры, даже проценты устанавливали.

Попал я в поле зрения И. А. Каримова, можно сказать, по воле случая. Он уже несколько месяцев работал первым секретарем Кашкадарьинского обкома партии, и ему предстояло выступить на митинге в городе Карши по случаю годовщины Победы. Оставалось всего два дня, а тексты, которые готовили, Исламу Абдуганиевичу не нравились.

Вызывает он редактора «Кашкадарьинской правды» В. Соснина и спрашивает:

– Слушай, неужели в области нет журналиста, который смог бы красиво написать? Мне просто некогда.

– Есть такой, – отвечает В. Соснин, – только он из «бывших».

– Да какая к черту разница! Давай его сюда!

В общем, вызвали меня. Смотрит он своим прищуром и спрашивает:

– Сможешь до утра написать выступление? Такое, чтоб за душу тронуло людей.

– Постараюсь, – говорю.

Целый день и всю ночь работал, перебрал в печати множество выступлений соответствующей тематики, искал самые цепляющие слова. Писал, зачеркивал, снова переписывал. Утром в восемь часов уже сидел в приемной с пятистраничным текстом и красными после бессонной ночи глазами. Ислам Абдуганиевич быстро вошел в кабинет, кивнув, мол, заходи. За несколько секунд пробежал текст и буркнул, не отрываясь:

– Ну вот, хоть есть над чем поработать. Садись!

И начал править текст. Он так увлеченно кромсал его, что от написанного мной выступления только и осталось «Дорогие товарищи».

– Ну-ка, – говорит, – отпечатай. Посмотрим, что там получилось.

Через полчаса – опять беспощадная правка нового текста. Обсуждали каждый абзац, каждое предложение, каждое слово.

Уезжая, И. А. Каримов бросил:

– На митинге будешь стоять впереди, чтоб я видел.

Так и сделал. Собрались тысячи горожан: ветераны, рабочие, служащие, студенты. Выступал Ислам Абдуганиевич, даже не заглядывая в текст. Голос его дрожал, выдавая волнение (ранее никогда не приходилось выступать перед такой большой аудиторией), и от того слова обретали особое звучание. Я видел, как стоявшая неподалеку старушка часто подносила к влажным глазам платочек. Да и у меня комок подступал к горлу. Митинг прошел очень эмоционально.

Вот, в принципе, и все, что предшествовало предложению идти работать в обком. А дальше, конечно же, я пришел. Дали ключи от кабинета и только через месяц утвердили инспектором, хотя сам Ислам Абдуганиевич называл меня помощником-писарем. В основном я участвовал в подготовке докладов, выступлений – во всем, что было связано с написанием текстов.

Работать с И. А. Каримовым оказалось одновременно и просто, и сложно, но, главное, интересно. Порой мог экспромтом надиктовать сразу несколько страниц, и мне приходилось, как стенографисту, успевать все записывать. При этом нередко он выдавал такие нестандартные идеи, которые, как потом убеждался, опережали время.

…1988 год. Идет перестройка, поиск новых подходов и решений. Из ЦК КПСС запросили предложения обкомов. Ислам Абдуганиевич, засунув руки в карманы брюк (была у него такая привычка), мерно расхаживал по кабинету и диктовал:

– Предлагаем торговлю, быт, всю сферу услуг отдать в частные руки.

Как старый партократ, я настороженно посмотрел на него. В ответ услышал:

– Пиши, пиши, не бойся…

Не знаю, возможно, где-то наверху такие идеи и вынашивались, но я в то время нигде не видел подобные публичные выступления. Даже на кооперативы тогда смотрели косо.

Или вот еще пример. Из ЦК КПСС пришло предложение И. А. Каримову выступить на зональном семинаре первых секретарей горкомов и райкомов партии в Казахстане. И опять меня насторожила, как показалось, крамольная фраза:

– Партия не должна вмешиваться в экономику. Этой сферой должны заниматься экономисты, финансисты и хозяйственники, а партия пусть проводит политику среди людей…

– А как же, – говорю, – партийное руководство экономикой? В любом докладе есть такой раздел.

– Пиши, пиши, – уверенно заключил Ислам Абдуганиевич.

Чего стоила его совершенно противоположная ЦК позиция по объединению Кашкадарьинской и Бухарской областей! Существовала такая директива, но И. А. Каримов с присущей ему убедительностью, социально-экономическими обоснованиями сумел отстоять самостоятельность Кашкадарьи. В ход были пущены весомые аргументы: от различий в земельно-водных ресурсах до традиций, обычаев и обрядов. Мол, кашкадарьинские женихи не будут брать в жены бухарских невест.

Насколько мне известно, по этому поводу Ислам Абдуганиевич специально летал в Москву, встречался там с высшим руководством. Как поговаривали, состоявшиеся там беседы позднее в определенной мере повлияли на выдвижение И. А. Каримова на пост руководителя республики.

Ислам Абдуганиевич, хочу это особо отметить, обладал не только глубоким аналитическим умом, но и каким-то внутренним чутьем ритма жизни. Знал, кто чем дышит, кому что нужно. В качестве примера можно привести его предвыборное выступление в кишлаке Чияль Чиракчинского района.

Тогда в Чияле действовала крупнейшая барахолка, там можно было найти все, любой дефицит. А какой яхна-гушт! Это варено-тушеная баранина. Пальчики оближешь! Приезжали сюда не только со всей округи, но даже из других областей.

Так вот, на встрече с чияльскими избирателями И. А. Каримов рассказал такой случай. Мол, приехал сюда на базар старик из соседнего района. Снял с ишака хурджум и пошел по рядам торговаться. Ходил, ходил и запамятовал, где хурджум оставил. А базар большой, народу много. Где искать? Просидел старик до вечера, и, когда базар закрылся, увидел на одном из прилавков целехонький полосатый хурджум со всеми покупками.

– Вот такой честный народ в Чияле, – подытожил Ислам Абдуганиевич.

Все, конечно, без устали хлопали, а на выборах безоговорочно проголосовали за его кандидатуру.

Кстати, восточная мудрость, а порой и хитрость, не раз проявлялись и помогали И. А. Каримову в практических делах. Кашкадарья – специфическая область. В те годы огромное влияние на кадровую и другую политику оказывали различные кланы, особенно арабский. На это время пришелся настоящий «разгул» демократии. По-другому не назовешь. Так вот, руководители этих кланов, желая кого-то из своих продвинуть секретарем райкома или директором совхоза, посылали толпы людей в обком с требованиями и ультиматумами. Милиция побаивалась разгонять, а те порой настолько наглели, что с палками прорывались до кабинетов. Вот такая царила обстановка.

В этих условиях Ислам Абдуганиевич сумел найти метод противодействия. С помощью правоохранительных органов выяснял имена зачинщиков, изучал их биографии, определял самую «болевую» точку и воздействовал на нее. Например, направлял различные комиссии с проверками к сыну или любимому племяннику организатора. Тут же глава клана приходил с поклоном в обком: мол, помилуйте, пощадите. И все, как бабка отшептала: ходоки больше не появлялись.

Какую политическую гибкость и волю в условиях той демократии проявлял И. А. Каримов, чтобы противодействовать уже тогда пробуждавшемуся агрессивному исламскому радикализму, различным националистическим и местническим проявлениям! Чего только стоили идеи создать арабскую автономию в Ульяновском районе, таджикскую – в Касанском?! Сколько приходилось встречаться и убеждать отдельных представителей движения «Бирлик», так называемых «вождей» различных этнических групп в ошибочности и вредности их политики! Хотя к разумным предложениям тех же бирликовцев Ислам Абдуганиевич прислушивался.

В последние годы, особенно в бытность И. А. Каримова руководителем республики, кое-где его называли диктатором. Я бы не стал давать такую оценку. Нужно быть реалистом. В условиях азиатских регионов по-другому просто нельзя. Чуть дашь слабину, и тут же найдутся силы взбудоражить общество, организовать «цветную» революцию, сменить власть и посеять хаос. Примеров таких немало. Поэтому вопросам стабильности и спокойствия населения Ислам Абдуганиевич уделял исключительное внимание.

Приведу вроде бы незначительный, на первый взгляд, пример из личной практики. В начале 90-х я работал собственным корреспондентом республиканской газеты «Народное слово» по Кашкадарьинской области и написал заметку о погромах на каршинском рынке, спровоцированных ростом цен. Ох, и досталось же от И. А. Каримова тогдашнему первому секретарю обкома А. Атаджанову, руководству редакции и соответственно мне! За то, что, мол, призывали к беспорядкам по всей республике.

В этой связи я бы скорее назвал Ислама Абдуганиевича «твердой» или «жесткой» рукой, но никак не «диктатором». Да, он действительно замыкал на себе все жизненно важные вопросы, брал на себя всю полноту ответственности. Но это не значит, что всегда единолично принимал решения. Нередко, прежде чем выносить какие-то вопросы на обсуждение бюро или пленумов, собирал у себя «мозготрест». В него входили зав. отделом промышленности А. Зайниев, председатель парткомиссии А. Парманов, зав. отделом сельского хозяйства Т. Каримов и еще целый ряд хозяйственных кадров. Двое первых в дальнейшем поочередно возглавляли Кашкадарьинскую область.

И. А. Каримов высоко ценил профессиональные качества и одновременно преданность работников. В то же время терпеть не мог людей с посредственными способностями, безынициативных, проникших в руководящие органы по протекции, благодаря родственным и иным отношениям. XVI Пленум ЦК Компартии Узбекистана так и не добился главной цели – заменить весь партийный аппарат честными и профессиональными кадрами. Используя принцип ротации, партийное руководство нередко направляло в Кашкадарью работников из других областей, ничем там себя не проявивших. Кроме того, Ислам Абдуганиевич очень не любил льстецов и подхалимов. К таким категориям кадров относился с некоторой брезгливостью, нередко костерил на чем свет стоит. Не буду персонифицировать, но в их числе были отдельные областные руководители и даже секретари обкома. Часть из них входила в номенклатуру ЦК, и снять кого-то с должности была целая морока. Да и в ЦК Ислам Абдуганиевич не особо любил обращаться.

Были на то, как я думаю, причины. Поговаривали, что И. А. Каримова с должности зам. премьера республики в Кашкадарью «сослала» верхушка ташкентской элиты, чтобы избавиться от растущего конкурента. Позже, когда Ислам Абдуганиевич станет руководителем республики, часть той элиты уедет из Узбекистана, а некоторые будут «сосланы» в провинцию.

И. А. Каримов был честным и неподкупным. Подолгу носил одни и те же костюмы и рубашки, но всегда был опрятен и выглажен. В еде непривередлив: порой мог обойтись тушенкой с лепешкой, особенно когда засиживался допоздна. Был трудоголиком до мозга костей. Работа – прежде всего и главнее всего. Все годы в Кашкадарье будущий руководитель республики жил один на обкомовской даче. Мне кажется, не случайно. Раньше здесь к бывшим руководителям области или к их домочадцам приходили с разными просьбами-«ильтимосами», а теперь это стало невозможным. Хотя знаю, как Ислам Абдуганиевич скучал по своей семье – супруге Татьяне Акбаровне, младшей дочери-любимице Лолочке, старшей – Гуле-Гугуше, как тогда ее называл. Это потом со старшей у них получился разлад по ее вине…

Как-то ко мне обратился брат врача, в свое время буквально вытащившего моего сына с того света. Речь шла о том, чтобы я попросил Ислама Абдуганиевича восстановить в должности уволенного недавно начальника ОБХСС. В праздничный день, будучи дежурным по городу, тот был уличен в пьянстве. Просивший добавил, что готов понести любые расходы.

– Что ты, что ты! – отмахивался я. – Не представляешь, что это за человек! Он за лекарства до последней копейки рассчитывается, в столовой за себя платит.

Как ни отнекивался, в конце концов, обещал при случае поговорить. Такая возможность представилась совсем скоро. Мы, как обычно, работали над каким-то текстом, и все удачно выстраивалось. Ислам Абдуганиевич находился в отличном расположении духа. Тут я постарался как можно деликатнее изложить просьбу знакомого. И. А. Каримов изменился в лице, посмотрел на меня суровым пронизывающим взглядом и с присущим сарказмом бросил:

– Небось, что-то еще и пообещали за услугу?

Я замялся, готов был со стыда сквозь землю провалиться.

– Вот что, – продолжил Ислам Абдуганиевич, – я этого ничего не слышал. И запомни: я Каримов. Ты понял меня? Я Каримов! Никогда не обращайся больше с подобными просьбами.

Долго и болезненно я переживал тот случай. Тут еще как назло через несколько дней опоздал на работу и пришел не к 8, а к 11 часам. В мои обязанности также входила ежедневная подготовка обзора событий в мире, стране и республике. В то утро работа, естественно, не была сделана. Целый день просидел в кабинете, и ни разу Ислам Абдуганиевич меня не вызвал. На следующий день передал в приемную обзор, и опять до самого вечера – ни звонка по прямой линии, ни вызова в кабинет. Раньше такого никогда не было. На третий день то же самое.

Знал, что виноват, но обида брала верх. Набрался храбрости и вечером третьего дня зашел к И. А. Каримову в кабинет. Стою с дрожью в ногах, как нашкодивший мальчишка. Он, не обращая внимания, продолжал перелистывать какие-то бумаги. Хотел уже развернуться и уйти, как услышал до боли ставший родным саркастический голос:

– Ну, что скажешь, прогульщик?

Если бы я начал придумывать, что дети или жена заболели, то все: прощай, Каримов, навеки! Его ни в коем случае нельзя было даже пытаться обмануть. Как рентген, видел все насквозь. И я это знал. Переминаясь с ноги на ногу, стыдливо смотрю в пол:

– Приехали, – говорю, – друзья из Москвы. Давно не виделись. Засиделись допоздна. Ну, выпили немножко, и проспал.

– «Проспал», – укоризненно передразнил Ислам Абдуганиевич. – Ты что, не мог сразу зайти и объяснить? Я не мужик, что ли? Понял бы тебя. Ступай, соня! И чтоб таких фокусов больше никогда не выкидывал. Ты меня знаешь. Я Каримов.

Наиболее ярко лучшие качества этого выдающегося человека проявились в экономике. Как известно, до Кашкадарьи он прошел большую хозяйственную школу на крупных ташкентских предприятиях, был министром финансов, Председателем Госплана республики. Экономика – его главный конек во всей многогранной деятельности. За каких-то пару месяцев И. А. Каримов овладел социально-экономической ситуацией в Кашкадарье и четко определил приоритеты развития региона. Область, буквально лежавшая на боку, быстро стала подниматься и пошла в гору. Выросло производство промышленной и сельскохозяйственной продукции – реальной, а не приписанной.

Дело в том, что борьба с приписками в те годы имела исключительное значение. Известное «хлопковое дело» лишь частично повлияло на это явление, но одновременно нанесло огромный вред и ущерб. Тогда без разбора сажали в тюрьмы ни в чем не повинных бригадиров, даже табельщиков. В Кашкадарье последствия «гдляновского террора» ощущались практически в каждом хозяйстве, каждой сельской семье. Нужно было восстановить среднее кадровое звено, помочь преодолеть страх и вернуть доверие к власти.

Побывав за короткое время во всех районах и хозяйствах, Ислам Абдуганиевич глубоко вникал в положение дел, знал в лицо многих бригадиров и фермеров. Интересно у него сложились отношения с бригадиром Львом Кимом, которого потом по-свойски называл Левой. Раньше тот выращивал только лук и получал хорошие урожаи. Потом перешел на хлопок. И. А. Каримов мог часами с ним беседовать за чашкой чая, ходить по полям, слушать, присматриваться. В итоге там была создана школа-семинар для кадров среднего звена, где прошли обучение тысячи хлопководческих бригадиров и полеводов.

Нужно отдать должное: Ислам Абдуганиевич нередко находил и использовал неординарные подходы к работе. В этой связи нельзя не упомянуть, как он попросил ташкентских сельмашевцев (с которыми когда-то работал) взять шефство над областью в ремонте сельскохозяйственной техники, обучении механиков-водителей хлопкоуборочных машин и комбайнеров. В первый же год это дало высокий результат.

Таких примеров немало. Но все-таки самым главным для И. А. Каримова была забота о людях, их нуждах и запросах. Особенно после такого вот случая.

Однажды зимним утром, когда Ислам Абдуганиевич только подъехал к обкому, к нему буквально бросилась пожилая русская женщина:

– Выслушайте меня, пожалуйста.

Подоспевший постовой милиционер пытался отвести женщину в сторону, но Ислам Абдуганиевич остановил его. Подошел и спросил:

– О чем вы хотели поговорить?

– Вот скажите, – укоризненно продолжала женщина, – у вас, наверное, тепло, светло, все есть? А у нас, у простых людей, в микрорайоне трубы холодные. Напор газа маленький, комнаты прогреть не получается. Чтобы сготовить еду, уходит уйма времени. Горячая вода по часам, и то не всегда.

И. А. Каримов внимательно выслушал ее и успокоил. Дал поручение записать данные женщины. Потом с досадой сказал: мол, я ведь только-только приступил здесь к работе и уже виноват. «И правильно. Начинать надо с людей». Этот постулат стал главным в деятельности Ислама Абдуганиевича и в Кашкадарье, и в дальнейшем на посту руководителя республики. Не зря люди уважительно называли его «ота» – «отец».

Что касается того случая, было следующее. Месяца через полтора-два как-то вечером мы сидели над докладом для пленума. Подустали. Ислам Абдуганиевич и говорит:

– А пойдем-ка посмотрим, как поживает та женщина.

Я был в курсе, что этим поручением занимался председатель горисполкома А. Шукуров, и потому был уверен: там все нормально.

Пошли в микрорайон пешком без всякой охраны. Дом находился всего в десяти минутах ходьбы от обкома. Постучались, и женщина, узнав Каримова, тут же пала ниц:

– Спасибо, Боже милостивый! Спасибо вам, Ислам Абдуганиевич! Даже не знаю, как благодарить.

Мы прошли в комнату. Пахло свежей краской. Оказывается, здесь сделали настоящий капремонт: заменили окна, настелили деревянные полы, поменяли обои, установили новенькую сантехнику, уложили кафельную плитку. В комнате тепло, вода горячая и холодная, как и во всем микрорайоне.

– Вот видишь, – еще раз довольным взглядом окинув комнату, сказал Ислам Абдуганиевич. – Можно же сделать людям хорошее.

Потом еще не раз мы ходили и в соседние микрорайоны, где И. А. Каримов внимательно выслушивал людей и обязательно брал на контроль все поручения по результатам таких встреч.

Благодарен судьбе, что мне довелось поработать с этим, не покривлю душой, великим человеком. Он оставил в республике, Кашкадарье, а также в моей жизни вечную и добрую память.

У моей супруги обнаружили поликистоз почек. Это, по сути, неизлечимое заболевание. Как-то рассказал об этом Исламу Абдуганиевичу. Он отнесся с сочувствием и предложил отвезти жену в ташкентскую больницу №16, где почечным отделением заведовал Д. Арустамов. Тут же сам позвонил ему. Оказывается, И. А. Каримов не только наблюдался у этого врача, но и был с ним в дружеских отношениях. Почти полгода каждый месяц я возил супругу в Ташкент, но спасти ее не удалось. Ислам Абдуганиевич одним из первых выразил соболезнования и дал поручения, чтобы помогли организовать похороны.

Чем больше пройдет времени, тем величественнее будут образ и деяния Первого Президента Узбекистана Ислама Абдуганиевича Каримова. Его именем назовут улицы и площади, учебные заведения и парки, населенные пункты. Первыми эту работу начали дочь Лола Каримова-Тилляева, многие соратники. Хотел бы, чтобы в Ташкенте, Самарканде и Карши создали памятники и музей И. А. Каримова, а мое эссе о его жизни и деятельности в Кашкадарье заняло скромное место в галерее экспонатов.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.